Мечтая о ролях в кино, она проводила дни, разнося заказы в голливудской кофейне. Здесь за столиками сидели те, чьи лица светились с экранов, а она ловила обрывки их разговоров, пряча собственную надежду за профессиональной улыбкой. По вечерам она шла в душный подвальный клуб, где воздух гудел от саксофона. Он играл, полностью отдаваясь музыке, будто каждый звук был его последним вздохом. Выступления в забытых богом заведениях были платой за право быть услышанным.
Их мир был соткан из аромата кофейной гущи, дребезжания старого метро и импровизаций под тусклый свет софитов. Они делили одну комнату, где на полу валялись ноты, а на стене висел постер с её первой, крошечной ролью. Потом всё изменилось. Её лицо вдруг появилось на обложке журнала, а его имя зазвучало в рецензиях уважаемых критиков. Графики стали расходиться: её увозили на съёмки на рассвете, а он возвращался с гастролей глубокой ночью. Телефонные звонки становились короче, а тишина в их некогда шумной комнате — громче. Успех, которого они так жаждали, медленно, но верно возводил между ними невидимую, прочную стену.
Комментарии